Ружья отдать никто не хотел и все согласились, что эшелон надо охранять, они теперь будут наготове и по моей команде будем отбиваться.

После этого, я пошел к начальнику станции. Ну почему, все начальники такие толстые и пухлые. Этот тоже, развалился голышом у стола, включил вентилятор и кайфует со стаканом холодного чая. Я приветствую его по-туркменски, он чуть не давиться чаем от неожиданности.

- Чего надобно?

- Нужно срочно отправить эшелон в Чарджоу.

- Я уже говорил вашему начальнику, что надо делать.

- Теперь я начальник и послушай меня. Там в эшелоне умирают от жары раненые и дети и если ты сейчас не отправишь эшелон я затолкаю тебя в один из вагонов, привяжу и не дам воды до русской границы.

- Да кто ты такой? Я...

Тут он увидел пистолет и замолчал.

- Мы только что вырвались из кровавой драки в своем городе и теперь нам все равно...

- Хорошо, хорошо. Я отправлю эшелон.

- Пошли.

Начальник торопливо одевает китель, фуражку и под моим конвоем идем к тепловозу.

- Все в порядке, - кричит начальник, высунувшемуся машинисту. - Трогай, 37 БИС я придержу на двадцать минут.

Тот кивает и противный сигнал отправки пронесся над вагонами.

- Прощай, начальник.

- Шайтан, тебя еще прикончат...

Я добегаю до своего вагона и вскакиваю в него. Мы тронулись.

Бесконечные пески окружают нас. Я решил посмотреть, что у меня в чемоданчике, который прислал в дорогу "друг" Максимова. Сверху лежит огромная пачка документов. Здесь таможенные декларации и сопровождающие документы, для границ трех государств. Что мы только не везем: картины, посуду, хрусталь...

Ольга сидит напротив и тоже рассматривает бумаги, потом начинает ругаться.

- Они же, мерзавцы, меня подставили.

- Ты мне можешь сказать в чем дело?

- В декларации указано имущество музеев, но они по мимо этого еще мне подсунули добро хранилищ банков и ни одного акта о наличии...