- Сдайте только автоматы, ружья можете оставить себе.

- Спасибо, полковник.

Он взглянул на меня, как на сумасшедшего и пошел к своим.

Оказывается машинист тепловоза сообщил по рации о ЧП на дороге в Чарджоу, поэтому администрация так нервозно отреагировала на наше появление. Через два часа мы сдали оружие и милиция ушла. Мы вызвали скорую помощь и под плачь родственников, раненого пришлось отправить в больницу. На нашей стоянке забурлил народ, появились торговцы и торговки. Чарджоу это не Сандыкачи. Нам здесь поторопились выдать уголь, заправили водой и побыстрей вытолкнули мятежный эшелон в пустыню. Мы даже не платили мафии очередной мзды.

У границы с Узбекистаном в Газ-Ачане стоят еще два таких же эшелона. Мы встали рядом с ними и сразу же стали узнавать последние новости.

- Давно стоите?

- Нет. Второй день.

- Что так сложно?

- Туркменские пограничники мзду собирают.

- И много?

- По пятьдесят тысяч с головы, не различая младенец или нет.

- Тогда чего стоите так долго?

- Посмотрите вон туда. Видите склады. Это многие беженцы уже не имеют денег и вынуждены почти за бесценок торговать своим барахлом, что бы выбраться отсюда. Вот из-за этого и стоим. Скупщики из Ургенча приезжают в основном по четвергам и вторникам.

- Но мы же еще раз вернемся в Туркмению? Неужели и там так же?

- Говорят, так...

В этот же день вдоль нашего эшелона двигался жирный прапорщик с двумя солдатами.

- Сколько вас? - спросил он, записывая в блокнот номер вагона.

- Трое.

- Ага. Налог нужно платить, 150 тысяч.

- Вот возьми.

Я протягиваю деньги. Он пересчитывает их мокрыми от жары пальцами.

- Что-нибудь запрещенное, оружие, золото провозите?

- Нет, ничего не везем. У нас есть декларация на все имущество.

Прапорщик кивает головой.

- Все, пошли дальше, - кивает своим головой.