- А квитанцию?

- Какую квитанцию. Я отметил вагон и хватит. Москали проклятые, еще и требовать, что-то хотят.

Я пытался ему ответить, но тут Ольгина рука опустилась мне на плечо и ногти впились в кожу. Прапорщик с солдатами, ворча идет к следующему вагону.

- Успокойся, - говорит Ольга.

Мы оказались не так ограблены как соседи, и кроме того Максимов, имея крохи общественных денег уплатил кое за кого. Нам дали добро на проезд в Узбекистан.

- Еще одна такая граница и мы в жопе, - злится Максимов.

- У нас еще их три. Опять в Туркмению, потом опять в Узбекистан, а там Казахстан и Россия.

- И это раньше была могучий Советский Союз. Все братья, друзья. А этих друзей только шибанула бацилла национализма, так мы сразу стали низшим сортом и теперь они издеваются над нами как хотят. Самое поганое, я тебе скажу по секрету, по нашим данным, родным русским до нас нет дела. Москва морду воротит, как только возникает вопрос о беженцах. Миллионы русских возвращаются в Россию, а ждет-то то их... шиш. Там мы никому не будем нужны.

- Ты не прав, Не может Россия бросить своих.

- Эх, Коля, Коля. Я уже старый мужик и возвращаюсь в Россию нищим, а нищим сейчас там делать нечего...

Загудел тепловоз. Мы разбежались по своим вагонам.

Ургенч встретил солнечным утром. Ни кто не требовал с нас плату за воду, уголь валялся горами и мы спокойно воровали его мешками и корзинами. Какие-то личности обходили вагоны.

- Эй, - в дверь просунулась хитренькая, маленькая головка в тюбетейке, - золото, серьги камни есть. Я покупаю, хорошие дам деньги. Хочешь, продуктами оплачу.

- Ничего нет, - отвечает Ольга.

- А это что? - рука тыкает в оголившуюся картину.

Ольгина мама нечаянно сдернула покрывало, когда поднималась с нар, чтобы заглянуть, кто пришел.

- Это не продается.

- Дай посмотрю, много денег дам, если стоящая вещь.